payday loans
 

Могилевский государственный университет
имени А.А. Кулешова

Türkmen wersiýa Türkçe sürümü 中国版 La version en français Die Version deutsch English version Беларуская версія
Главная Новости Лента новостей 15 мая исполнилось 75 лет профессору кафедры общего и славянского языкознания, доктору филологических наук Николаю Васильевичу Абабурко

15 мая исполнилось 75 лет профессору кафедры общего и славянского языкознания, доктору филологических наук Николаю Васильевичу Абабурко. Мы побеседовали с уважаемым учёным об истоках его любви к родному слову, о счастливых событиях в жизни и о том, какие научные проблемы занимают авторитетного языковеда сегодня.

— Вы родились в 1941-м году. Какие детские воспоминания удалось сохранить?
— Первое воспоминание. Нам негде было жить, и мы ютились в какой-то землянке. Мы — это мать, сестра, я и маленький брат, появившийся после войны. Второе воспоминание — видение под влиянием того, что прочитал и услышал. После бомбежки, как начали освобождать деревни, после первых залпов, как у Ивана Мележа, все побежали в лес. Мама отдала меня сестре вести по меже в лес. Сама осталась допечь хлеб, чтобы не умерли с голоду. У сестры в правой руке — кукла, в левой — я. Когда начали бомбить, сестра меня бросила, взяла только куклу. Мать бежала с хлебом и услышала плач. Она в рожь — а там лежу я, кричу. И мне тогда показалось, что женщина с распущенными волосами идет меня забирать — ведьма или русалка. В школу рвался. Сестра окончила три класса, и я эту программу усвоил. Первый учитель был родственником. На уроках я все знал, а проблемой было только чистописание: не умел и не хотел выводить буквы правильно, с нажимом, получалась клякса на кляксе. После пятого класса, когда пришли новые учителя, появились новые предметы, было особенно интересно. Читал материал наперед и подсказывал учителям, которые то выгоняли, то дергали меня за уши. Но окончил семилетку на «отлично». Несмотря на все бытовые трудности (у матери было нас трое), она все равно уговорила ходить за 8 км учиться в Заостровечской десятилетке. В новой школе сдружился с отличниками — нас было шесть человек, и запомнилась сплоченность, мы помогали слабым ученикам.

— Вы узнали не только интеллектуальный труд, но и тяжелый физический. В ранней молодости испробовали себя в разных профессиях, окунулись в гущу жизни трудового народа. Как обогатил Вас этот опыт? И был ли полезен в будущей работе?
— Очень обогатил. Во-первых, с тех пор и на всю жизнь полюбил лес. Научился слушать птиц, собирать орехи, грибы, ягоды. Во-вторых, много читал, узнавал образность сказки, начал собирать пословицы, поговорки. Собирательство так и осталось со мной на всю жизнь. Впоследствии первые мои публикации в журналах Беларуси были посвящены анализу пословиц и поговорок. Интересовали названия улиц, предметов и явлений. Что такое «выган», почему так называется? «Струмент» — почему называется именно так? Никто не мог мне объяснить. Позже, познакомившись с этимологией, увлекшись ею, нашел ответы на эти вопросы. Мой научный руководитель Жидович Мария Андреевна подсказала интересную тему для исследования — «Диалектизмы в белорусской литературной речи», и моя кандидатская диссертация была посвящена анализу диалектной лексики в белорусской советской художественной прозе. Помимо всего, что связано со словом, увлекался музыкой. Народный хор, в котором пел, занимал первые места, выступая в столице. Играл в народном театре. Когда появилось радио, мне очень понравились приятные женские голоса в радиоэфире. Задумался серьезно о работе диктора. Но все это были мечты. А поступить учиться в вуз меня в некотором смысле заставила беда: подорвался, поднимая не по силе колоду. Районный врач вынес приговор: физическая работа, особенно тяжелая, запрещена. Стал вспоминать, какие дисциплины помню из школы лучше всего. Химия, геометрия, физика — все вылетело из головы. А правила русского и белорусского языков, сочинения писателей помнил. Так решил поступать на филфак.

— Кого из белорусских лингвистов Вы можете назвать своим наставником?
— В первую очередь, мою мать, которая знала в совершенстве польский язык, русский и свой родной, белорусский. Мама — первый мой учитель. Она была дочкой лесника у Радзивилов. Знала много сказок, помнила чертовщины, которые рассказывали лесники. И все впитывала в себя. Хорошо усвоила диалектную лексику, в этом плане я много взял от нее. Могу похвастаться тем, что знаю слова, которых не знает никто. Среди белорусских лингвистов выделяется Жидович Мария Андреевна. Она руководила моими курсовыми работами, дипломной, кандидатской диссертацией. Шакун Лев Михайлович приглашал писать диссертацию под его руководством, но я не мог изменить своему руководителю М. А. Жидович. Наставниками считаю всю кафедру белорусского языка БГУ. Застал «в действии» всех «классиков», у них учился — О. А. Лойко, Н. С. Гилевич, Я. М. Комаровский, Е. С. Метельская, П. П. Шуба и другие.

— Многие Ваши работы посвящены анализу художественного текста. Читаете ли Вы современных писателей или все-таки предпочитаете классику белорусской литературы?
— Моей задачей было, прежде всего, извлечь все народное, что зафиксировали писатели. Начал изучать фольклор, архаизмы на историческом материале — документацию, Литовскую метрику. Могу заверить, что от первой своей публикации до последний добросовестно изучал весь фактический материал. Я доказываю в исследованиях, что белорусское художественное слово является результатом взаимодействия разговорного, народного и книжного, писательского. Национальный, глубоко своеобразный художественный образ — сплав фольклора и литературной речи. Старался идти в ногу с передовой наукой. Хватался за то, что еще не исследовано, и приспосабливал к своей точке зрения, своему пути. В основном,  занимался классикой. Современную литературу 21 века не могу читать — не люблю, не воспринимаю всяких «пацуков», «жуков» и «пауков». От некоторых таких произведений веет антигуманностью, антиэстетичностью и др.

— Кто из учеников, бывших студентов, оправдал Ваши надежды?
— Начну с Кривко Николая Ниловича, окончившего университет в 1972 году, которого взяли в Академию наук по нашей протекции. Я руководил дипломной и курсовой работами, увлек его лексикографией, собирательством. Николай Нилович — автор «Словаря синонимов белорусского языка» в десяти томах, который будет издан с моей рецензией. Под моим руководством успешно защитили кандидатскую диссертацию преподаватели нашей кафедры — завкафедрой Шершнёва Ольга Николаевна (в БГУ) и Ячменева Ирина Николаевна (в Гомельском университете им. Фр. Скорины).

— Какой период своей жизни и события Вы считаете самыми счастливыми?
— Счастливые моменты были, когда выходили публикации. Несчастные — когда публикации появлялись уменьшенные, исправленные. Радуюсь, когда выходят книги. Это мои дети. Больше всего захватывает процесс составления, поиск примеров. Люблю находить во всем музыку, эстетику.

— Что было живительным родником, к которому можно приникнуть в «лихую годину» жизни?
— Музыка, поэзия. Музыку я искал и в словах, она и есть там, только не каждый ее найдет. Спасала художественная литература. Многие пьесы не нравятся: там все диалоги придуманы. Меня больше привлекает живая речь.

— А любимые поэты?
— Без Я. Купалы, Я. Колоса белорусской поэзии не было и не будет. Из современных — Роман Тармола, Нил Гилевич. Помню и люблю поэтов, с которыми жил в одной комнате в общежитии: Марьян Дукса, Геннадий Тумас, Казимир Камейша, Рыгор Семашкевич. Все они и сейчас печатаются. Учился вместе с Евгенией Янищиц. Близко познакомились с ней в колхозе, где я был их руководителем как аспирант, а она — как моя студентка. Нас свела поэзия: она была практиком, я — теоретиком. Разговоры и прогулки продолжались и потом. Любили с ней ходить в парк Я. Купалы, к Вечному огню, гуляли по набережной. Могли стать мужем и женой. Но однажды она попала в аварию на Могилевщине, а я не приехал к ней, не написал — она на меня обиделась. Судьба нас не свела.

— Кто из ценимых писателей до сих пор любим? Кого перечитываете?
— Получается, перечитываю всех. Ищешь примеры — иногда, зачитавшись, прочитываешь полкниги. Так позавчера прочитал «Живи и помни» Распутина. Сегодня взялся работать и открыл у Максима Танка такие проникновенные строки: «Не говори мне — прощай, а говори — до скорой встречи!» А работаю я сейчас над русско-белорусским словарем речевого этикета. Работа трудная.

— Какие увлечения у Вас есть, помимо непосредственного занятия? Что еще близко Вашей душе?
— Классическую музыку любил, люблю и буду любить. Я ее до конца не узнал, в совершенстве не изучил. Она захватывает, настраивает на работу. Хорошую лирическую песню слышишь — и бежишь что-то искать. Для меня не имеет значения язык: русский, белорусский, польский. Главное — мелодия, ритм. Когда совпадают в одной песне мелодика, ритмика и художественный образ, вот тогда для меня «кайф».

— Нравится ли Вам современная молодежь? Какие у нее «плюсы» и «минусы», на Ваш взгляд?
— Мне нравится молодежь тем, что она соглашается со всем и берется за все, но, с другой стороны, ничего не делает. Нравится, что они стремятся к чему-то высокому, далекому. Не нравится, что не постигают этого. Нравится, что к технике хорошо относятся. Но им нравится забавляться «цацками», потому я их называю «кнопочная» молодежь. Культура обращения с техникой никуда не годится, особенно когда крадут электроэнергию. Из Интернета выкопают, что хочешь, но не прочитают, не проверят. Курсовую, дипломную скачают из Интернета с ошибками — им же возвращаю «красные страницы». Переводят даже собственные имена: Михася Чарота называют «Михась Камыш», гоголевскую Коробочку — «Скрыначкай». Такие переводы снижают и уничтожают прекрасное, созданное автором.

— Что значит для вас вера?
— Человек должен во что-то верить. Я верю в магию слова, магию звука, магию мысли. Верю в правду. Без обмана чтоб было, по-человечески, на совесть. Но кто верит в правду, в совесть, тот всегда обманут — на себе это проверено.

— Что бы Вы могли посоветовать молодым ученым, мечтающим состояться в профессии, полностью реализовать свой потенциал?
— Продолжать и развивать все самые интересные, самые новые достижения своих научных  руководителей.

— Спасибо за прекрасный разговор. Я хочу пожелать Вам, дорогой Николай Васильевич, от имени Ваших бывших благодарных учеников (я и сама одна из них) крепкого здоровья, творческого долголетия, новых вершин в науке, крепости духа и личного счастья и благополучия.
— Рад стараться!

Беседовала Наталья Михальчук

 

Главная Новости Лента новостей 15 мая исполнилось 75 лет профессору кафедры общего и славянского языкознания, доктору филологических наук Николаю Васильевичу Абабурко